Скопин-Народ (Скопинская Правда)

Форум для жителей Скопинского района, города Скопина, всех наших Земляков и Друзей во всем мире!!! НОВОСТИ. ГОРЯЧИЕ ТЕМЫ. АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ и ПРОБЛЕМЫ. НАША С ВАМИ ЖИЗНЬ и ПРОСТО ОБЩЕНИЕ. (18+)

Уважаемые Гости и посетители Форума! Создавайте свои темы и Форумы по своим интересам! Просьба соблюдать этикет! Не надо хамства и оскорблений... этого и на улицах хватает. Ребята! Давайте жить дружно...

Июнь 2018

ПнВтСрЧтПтСбВс
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 

Календарь Календарь

RSS-каналы


Yahoo! 
MSN 
AOL 
Netvibes 
Bloglines 

Кто сейчас на форуме

Сейчас посетителей на форуме: 1, из них зарегистрированных: 0, скрытых: 0 и гостей: 1

Нет


Больше всего посетителей (75) здесь было Сб Май 26, 2018 1:12 pm


    Младшие сыны народов (продолжение)

    Поделиться

    Евгений Талалаев

    Сообщения : 23
    Очки : 5773
    Репутация : 0
    Дата регистрации : 2013-04-07
    20130611

    Младшие сыны народов (продолжение)

    Сообщение автор Евгений Талалаев

    После парашютных прыжков
    командный состав в роте поменялся. Да и не ротой стало наше подразделение, а
    авиаотрядом! На места не в меру нервных и вечно орущих строевых офицеров пришли лётные командиры.
    «Дело ближе к полётам», - думали мы и не ошибались!..


    Инструкторы, они же командиры
    звеньев, всё больше уделяли внимания нашей тренировке на плохеньких, но немного
    имитирующих полёт польских тренажёрах. Отрабатывали мы элементы полёта и в
    беседках, которые были установлены в саду. Всем казалось это игрой чьего-то
    больного воображения. Командиры решительно пресекали наши весёлые толки по
    поводу способа обучения и делали своё дело.
    «Пешим по лётному» - так назывался этот тренаж на языке инструкций.
    По-очереди мы брали в руки маленькую модель самолётика и, потихоньку
    перемещаясь по предполагаемому кругу полётов, показывали и громко рассказывали
    все элементы задания, параметры показаний приборов и возможные действия при
    аварийной ситуации. Теперь-то я понимаю, что так вырабатывалась моторика –
    автоматизм действий и ход мыслей в полёте. И сейчас, когда наступило время высоких технологий, я вижу на экране
    телевизора знаменитых «Витязей», которые играют в «наши игры» перед
    показательными выступлениями в небе Москвы.


    Первый провозной полёт с
    инструктором на борту, и первый самостоятельный вылет запомнил каждый из нас
    навсегда! Двенадцать минут полёта, а
    сколько впечатлений!


    - Инструктор его (самолёт) так, а
    я его так! – делились опытом первого
    полёта курсанты, собравшись кучками в казарме вечером. Мне же он запомнился
    утренним ярко-синим небом, лёгкой дымкой на горизонте и запахом раскалённого
    металла, проникающим в кабину из моторного отсека…. Ещё помню тревожное
    чувство, что никогда не хватит у меня внимания лететь и одновременно наблюдать
    за многочисленными приборами.


    К каждому курсанту после
    двенадцати часов налёта с инструктором садился заместитель начальника училища
    по лётной подготовке Лысенко Фёдор Степанович. В управление самолётом он не
    вмешивался совершенно и ни слова не говорил по внутренней связи. Лишь иногда, и
    этого все побаивались, он имитировал отказ двигателя в процессе набора высоты,
    убрав полностью газ. Курсант должен, действуя по инструкции, выбрать место
    приземления вне полосы, а то и приземлиться на поле. После полёта и заруливания на предварительный
    старт начальник оценивающе рассматривал курсанта, с которым слетал, и уходил
    молча. Или…


    - Полетишь, сынок? – спросил он
    меня после контрольного полёта, спокойно и открыто заглядывая в глаза.


    После утвердительного ответа
    высокий начальник сделал короткую запись в моей лётной книжке…, и я полетел!
    Неописуемо чувство восторга! Помню только, что постоянно оглядывался на
    пустующее заднее кресло, где должен сидеть инструктор, и от избытка эмоций
    приоткрыл немного фонарь пилотской кабины. Фонарь по «закону подлости»
    заклинило, и он не «хотел» закрываться. На снижении, при изменении режима
    работы двигателя, появилась вибрация, и фонарь сам сполз и сел на место -
    оставалось немного дожать. Дело молодое! Чувства опасности и самосохранения
    отсутствуют напрочь, поэтому отказов от самостоятельного вылета не было.


    Вечером, после заруливания на
    стоянки, в сквере лётного городка меня бросили в фонтан прямо в одежде!
    Традиция такая была, которая заведена не нами и давно…


    Монголы плоховато усваивали
    вывозную программу: вроде всё понимали, кивали головами, а делали по-своему. Жалко
    было их инструктора, когда тот мокрый до копчика вылезал из кабины, махал рукой
    и бежал к баку с питьевой водой.


    - Опять этот батыр Гомбо зажал
    ручку управления так, что еле вырвал самолёт из пике! – жаловался на
    судьбинушку инструктор коллегам.


    Гомбо, насупившись и опустив глаза долу, с
    удручённым видом сидит на скамейке. Заместитель по лётной подготовке садился к
    монголу в самолёт после вывозной программы несколько раз и… уходил, махнув
    рукой. Таймур (Тимуром звали мы его), поджарый, весёлый и симпатичный посланец
    древней страны летал ловчее, и его выпустили в первый самостоятельный полёт
    одновременно с нами.


    Огромна наша Земля! Кажется, что
    теория вероятностей не оставляет нам даже малейшего шанса на повторную встречу
    с малознакомым человеком, который с другого конца огромного континента. Ан,
    нет! Монгольских пилотов мне довелось увидеть два раза после выпуска из
    училища…


    Первая встреча произошла в
    Академии Гражданской авиации в Ленинграде, куда меня направили на курсы.
    Володька Молчанов, пилот вертолёта из нашего отряда, пригласил меня сходить с
    ним вроде бы как за компанию в общежитие, где жили монголы - его однокурсники
    по училищу. Поднявшись в номер, я не поверил своим глазам: за столом сидели
    «Вовкины» монголы и «мои» - Тимур и Гомбо. Меня однокашники узнают сразу, хотя,
    как они порой говорили раньше, все мы, русские на одно лицо (?).


    У монголов существует странная
    традиция – накрывать при встрече стол гостям! И вот они уже лихо попивают
    «Пшеничную» водку из стаканов, не отставая от Володьки, высокого крепкого
    парня, и затевают никчёмный и, как мне показалось, давний спор:


    - Я буду министром Гражданской
    авиации Монголии! – после приёма очередной порции спиртного громко
    провозглашает свою «мечту детства» Тимур.


    - А я!.. А я!.. Я буду
    председателем народного хурала! – стуча себя в грудь и брызгая слюной, кричит
    Гомбо.


    Вовка лёгким движением ручищи отстраняет
    конфликтующие стороны друг от друга на безопасное расстояние, а их коллеги предлагают всем уже крепкий чай.


    Другая, более короткая встреча
    была у меня с монгольскими пилотами в Ульяновске, куда нас собрали на
    всесоюзное совещание руководящего состава. Они учились в ШВЛП (школа высшей
    лётной подготовки). В короткой беседе я узнал, что Тимур живёт в
    четырёхкомнатной квартире в центре Улан-Батора и летает на «АН-24», а Гомбо
    возглавляет экипаж самолёта «ТУ-154»…


    У вьетнамцев при выполнении
    полётов была беда немного другого рода. Маленькие и поджарые, они теряли
    сознание через раз в зоне при отработке фигур высшего пилотажа, где перегрузка
    достигает пяти-шести единиц. Инструктор привык к их «отключениям» и спокойно
    привозил из зоны обмякших и висящих на ремнях азиатов. Перед полётом будущих
    вьетнамских ассов пристёгивали к креслу особенно тщательно потому, что
    завалится слабак и заклинит своим телом ручку управления в передней кабине.
    Тогда беда: инструктору придётся спасаться на парашюте! На земле после прилёта
    к самолёту бежали доктора с нашатырём, вызванные по рации. Мяса вьетнамские
    курсанты ели мало. Они всё больше на рис
    «нажимали», а шоколад им выдавали без ограничения - для повышения жизненного тонуса
    и гемоглобина в крови.


    Летом полёты проходили ладно.
    Рациональное трёхразовое питание усиливалось стартовым завтраком, который
    привозили на аэродром, где разбивалась посадочная полоса. В набор входили
    калорийные продукты: шоколад, какао, масло. Обязательным было и горячее мясное
    блюдо. Летали теперь самостоятельно, но во вторую кабину сажали ещё одного
    курсанта для лучшей устойчивости и управляемости самолёта. Его роль – пассивный
    дублёр. Право вмешиваться в управление самолётом он имел только в крайних,
    катастрофических ситуациях. Две аварии случились одна за другой через неделю.
    Как в замедленной съёмке происходила одна из них у меня на глазах…. Мы сидим на
    лавках под натянутым от солнца и дождя брезентом и занимаемся кто чем. Самолёт
    при посадке грубовато касается полосы и немного отделяется вверх. Пилот-курсант
    совершает первую в своей жизни, ещё пока не роковую лётную ошибку. Для
    предотвращения высокого отскока самолёта от земли он интуитивно немного двигает
    ручку управления «от себя», чем усугубляет ситуацию - попадает в так называемый
    «вынужденный резонанс». Этого вполне достаточно чтобы повторный удар о землю
    был намного сильнее. «Прогрессирующим козлом» называют пилоты, и даже учебники,
    подобные «совместные взбрыкивания» экипажа и самолёта. Происходит это всё
    исключительно по вине лётчика. Всего-то и надо было - как написано в инструкции
    - задержать ручку управления в посадочном положении, увеличить мощность двигателя и уйти на второй
    круг.


    Из «квадрата» (место отдыха)
    видим, как при повторном ударе о землю у учебно-тренировочного самолёта ЯК-18А
    отлетает переднее колесо, а стальная стойка шасси режет землю как хороший плуг.
    Веером летят осколки винта, и самолёт, встав на нос и секунду «подумав»,
    капотирует (переворот через носовую часть), ломая своим весом пластик фонаря
    кабины. Пыль рассеялась. Мы видим, что из крыльев текут струйки бензина, а подбежавший
    первым к аварийному самолёту инструктор просовывает через разбитый пластик
    фонаря руку в кабину и выключает зажигание. Затем он извлекает, ломая остатки
    оргстекла, облитых топливом курсантов,
    которые находятся в начальной стадии шокового состояния, в стадии возбуждения,
    и затевают драку.


    - Зачем дёргал ручку?! – кричит
    москвич Витька Дунаев.


    - Я не трогал! Ты сам! –
    отбрыкивается дублёр, парнишка из Украины, и защищается от нападения друга.


    Это они зря горячатся. Ручка
    управления в передней кабине, которую расплющило при ударе значительно больше,
    прошла у Витьки между плечом и грудной клеткой, а могла бы и через грудь…
    Инструктор растаскивает свару, а над полосой проходят один за другим самолёты,
    нуждающиеся в посадке. Подкатил «Кировец» и сдвинул останки самолёта с полосы,
    а мы быстренько собираем мелочёвку и равняем борозду. Полёты продолжаются. Дневной план налёта надо выполнять!


    Всю эту картину наблюдали воочию
    не только мы, но и младшенькие сыны своих отцов, которые пришли в сентябре на
    первый курс обучения. Они проходили строем по краю лётного поля в соседнее
    село, для выполнения работ по уборке картофеля. Буквально через две недели,
    после повторения капотирования в другом отряде, при котором потребовалась
    госпитализация курсантов, около десятка
    первогодков написали заявления об отчислении из училища «по собственному
    желанию». Командиры без промедления и уговоров удовлетворили прошения. Не нужны
    на лётной работе, как и на других, люди с богатым, но немного больным
    воображением. Эти ребята теперь всегда будут бояться самолётов - даже во сне!..
    (ПРОДОЛЖУ)
    Опубликовать эту запись на: diggdeliciousredditstumbleuponslashdotyahoogooglelive

    Нет комментариев.


      Текущее время Пт Июн 22, 2018 2:44 pm