Скопин-Народ (Скопинская Правда)

Форум для жителей Скопинского района, города Скопина, всех наших Земляков и Друзей во всем мире!!! НОВОСТИ. ГОРЯЧИЕ ТЕМЫ. АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ и ПРОБЛЕМЫ. НАША С ВАМИ ЖИЗНЬ и ПРОСТО ОБЩЕНИЕ. (18+)

Уважаемые Гости и посетители Форума! Создавайте свои темы и Форумы по своим интересам! Просьба соблюдать этикет! Не надо хамства и оскорблений... этого и на улицах хватает. Ребята! Давайте жить дружно...

Август 2018

ПнВтСрЧтПтСбВс
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Календарь Календарь

RSS-каналы


Yahoo! 
MSN 
AOL 
Netvibes 
Bloglines 

Кто сейчас на форуме

Сейчас посетителей на форуме: 1, из них зарегистрированных: 0, скрытых: 0 и гостей: 1

Нет


Больше всего посетителей (75) здесь было Сб Май 26, 2018 1:12 pm


    Двадцать лет, - полёт нормальный!

    Поделиться

    Евгений Талалаев

    Сообщения : 23
    Очки : 5932
    Репутация : 0
    Дата регистрации : 2013-04-07
    20130722

    Двадцать лет, - полёт нормальный!

    Сообщение автор Евгений Талалаев

    [b style="mso-bidi-font-weight"] [/b]Спады и подъёмы имеют место в жизни любой страны. Вот и тогда, перед «великим застоем», в нашей державе был расцвет таких областей экономики, как геология, разработка нефтяных и газовых месторождений Европейского Севера и Западной Сибири. Близкими партнерами нефтяников, разведчиков недр, оленеводов и энергетиков всегда были мы - авиаторы. За год-другой поднимались  такие города, как Усинск, Вуктыл, Сургут, Надым. Самолёты и вертолеты, будто пчёлки-трудяги, жужжали над просторами нашей огромной страны. Топливо «рекой» лилось на авиационные предприятия из Баку и из Грозного. «Да ладно, потом привезёшь бумажку» (требование на топливо установленного образца), - небрежно махали рукой заправщики в «чужих» аэропортах и заливали баки под пробки. Статистика – наука точная! Когда мало полётов – мало беды, а когда много полётов …

     

    Еженедельно на отрядных разборах нам зачитывали приказы об авиационных происшествиях по всему Союзу. «На ошибках учатся», - утверждает народная молва, но… авиационная работа допускает потери и издержки. Те происшествия, которые не попали в приказы, остались в моей памяти. Запомнил я наиболее характерные документы Министерства гражданской авиации, опасные ситуации из моей лётной работы, из работы моих друзей и подчинённых. Не самую лучшую технику поставляла нам  авиационная промышленность того времени. Но много!  С потерями техники, да и людей, не особо считались…                                              

     

    Экипаж выполняет очередной рейсовый полёт в Усинск. В процессе набора высоты пилот слышит глухой взрыв справа. Это взорвались пары топлива в правой группе баков. Баки и крыло деформировались, но течи и возгорания нет (дюраль - эластичный металл). Изменилась геометрия крыла, и самолёт «повело». Пилоты не успели испугаться и, развернувшись блинчиком, без крена, быстренько произвели посадку на аэродроме вылета. Из Москвы приехала высокая комиссия. «Статическое электричество, - называют её члены основную причину взрыва и вынужденной посадки. - Сопутствующими причинами можно считать пониженную влажность воздуха и малое количество топлива в баках, что вызвало скопление паров». Мы-то, пилоты, знаем, что всему виной был «совершенно секретный объект», недавно построенный поблизости. Кто-то из наземного состава, по простоте своей душевной, задал высокому московскому начальству вопрос напрямки: «Как влияет это электричество, доселе невиданное в этих краях, на ослабленный организм северянина?»  «А какая численность населения вашего города?» - интересуется полковник. «Для безопасности страны такое количество не имеет большого значения. Вас могут переселить», - ошарашил он ответом притихших и озабоченных трудящихся.

     

    Воздушный коридор перенесли в сторону. Безопасность полётов – вот что главное!.. Рейсы в Нарьян-Мар, пограничный город, куда пускают не каждого пассажира, а только по специальному пропуску, выполняем три раза в неделю. Этот городок «не велик и не мал» - поётся в хите семидесятых годов. Да и не городок это вовсе по меркам средней полосы России: мощёные досками тротуары, деревянные двухэтажные домики, грунтовые дороги. Только в центре стоял в ту пору, как  маленькая белая скала, каменный дом правительства. Столица, однако, Ненецкого автономного округа![b style="mso-bidi-font-weight"]                                                                                     [/b]

    [b style="mso-bidi-font-weight"] [/b]

    [b style="mso-bidi-font-weight"]С земли такого не увидишь![/b]

     

    Выполняя рейсовые полёты в этот город летом, уже на подлёте, я снижаюсь до минимальной безопасной высоты и передаю управление второму пилоту, а сам любуюсь причудами полярной тундровой низменности. С земли такого не увидишь! Бордовые сказочные поля зарослей карликовых берёзок обрамляют ярко-зелёные узоры молодой травы, растущей по берегам ручьёв и многочисленных озёр и проток. Лето здесь коротко, и трава, оставаясь «молодой» и зелёной, так и уходит под снег. А вон впереди по курсу и чудо местной природы, которое при каждом полёте я жду, чтобы полюбоваться вновь. Это огромные, от ста и до пятисот метров в диаметре, приподнятые на три-четыре метра над тундрой, песчаные плато. Ни росточка на них, ни былинки, только небольшие дюны рябят их ровную как стол  поверхность. Чётко выраженные откосы этих образований резко уходят в озёрки и ниспадают на тундровую растительность. Маленькие «пустыньки» будто растут из земли, хотя, возможно,  болотистая тундра со временем опускается по мере таяния  слоя вечной мерзлоты. Загадка! «Вот бы поставить тут палатку и отдохнуть после «отдыха» на море: половить рыбу, набрать брусники и морошки», - мечтаю я, но, вспомнив о гнусе и резкой перемене погоды в этих краях, беру управление самолётом на себя.

     

    Сам городок пока не видно. Серенький и деревянный, он плохо заметен на подстилающей поверхности тундры, но на горизонте отчётливо видны огромная спутниковая антенна и высокие морские краны в порту. Переработанная древесина и рыба - это основными богатствами округа! До океана от города сто километров, а устье реки Печоры, с её многочисленными рукавами и протоками, настолько широко и полноводно, что сюда свободно заходят морские корабли. Садимся. Справа от полосы стоянка самолётов. Но почему они камуфляжного цвета и со звёздами? «Учения, поди, военные затеяли», - рассуждает вслух второй пилот…

    [b style="mso-bidi-font-weight"] [/b]

    [b style="mso-bidi-font-weight"]Приказ: … в аэропорту города Нарьян-Мара произошло авиационное происшествие. Транспортный самолёт … заходил на посадку при предельном значении бокового ветра. Экипаж не справился с управлением и допустил уклонение на пробеге с взлётно-посадочной полосы, повредив пять легкомоторных самолётов и наземный топливозаправщик. Пострадавших нет. Командирам авиапредприятий принять меры по…[/b]

     

     «Уже на третий день военные пригнали нам пять новеньких самолётов АН-2, только на ремонтный завод в Актюбинск их надо сгонять - посмотрят там инженеры, сверят формуляры и перекрасят. Военные - мудрецы ещё те!» - рассказывают нам местные пилоты за обедом про  беду в отряде.                                                                                                                                                            

    Выходит, не только топливо рекой лилось в те времена. Два министерства быстренько и полюбовно, без широкой огласки, разобрались промеж собой и решили «пустяковый» вопрос возмещения ущерба... 

    [b style="mso-bidi-font-weight"] [/b]

    [b style="mso-bidi-font-weight"]Красные революционные шаровары. [/b]

    [b style="mso-bidi-font-weight"] [/b]

    Аэродром райцентра Усть-Цильма, где я начинал работать. Здесь временно базируется вертолёт МИ-2, на котором молодой пилот из нашего авиаотряда выполняет полёты по обслуживанию геологических партий и групп, ведущих поиск месторождений бокситов. «Иду на вынужденную посадку! Сажусь на болото в десяти километрах от села Замежного! Отказ левого двигателя!» - получает диспетчер службы движения тревожную информацию и передаёт её дальше по табелю сообщений. Поисковый вертолёт МИ-8 прибыл в район аварийной посадки достаточно оперативно. Прилетевшие командиры и инженеры не нашли в действиях пилота отклонений, а у севшего на авторотации вертолёта были всего лишь небольшие повреждения лопастей хвостового винта. Пилот прошёл обязательную в таких случаях процедуру:  «вплотную» поработал недельку с лётной комиссией, написал подробное объяснение, получил внеплановое заключение врачей о состоянии здоровья, и … «небо зовёт»! 

     

    Два дня  после допуска к полётам пролетал пилот на таком же геликоптере…, и снова отказ…. Вынужденная посадка в том же районе, только на очень «мокрое» болото, была более жёсткой, а произошла она во второй половине дня. Почти сутки просидел лётчик на погружённом наполовину в жижу болота вертолёте у втулки несущего винта. Повреждения на этот раз были намного серьёзнее…. То, что осталось от вертолёта, с трудом выдернул из болотной жижи мощный МИ-6 и притащил на внешней подвеске на базу. И в этом случае действия пилота были признаны оптимальными и верными. Причина банальна – всё тот же отказ одного из двигателей (полёт на одном не допускается). Двигатели вертолётов МИ-2  нам поставляла дружественная страна Польша, входившая, как и мы, в СЭВ (Совет экономической взаимопомощи). Там немного пораньше, чем у нас, спонтанно и быстро произошла «перестройка». Маленькие частные предприятия в «гаражах» и «сарайчиках» делали комплектующие детали этих двигателей и отправляли для сборки на заводы. Технология, мягко говоря, нарушалась полностью, зато двигателей поставлялось к нам в страну великое множество. Их практический срок службы отличался в меньшую сторону от ресурса, записанного в формулярах. Инженеры при пробе двигателей перед вылетом иногда замечали отклонения в работе силовых установок, но чаще отказы случались в полётах.  «Командир вертолёта …, за чёткие и правильные действия в чрезвычайных ситуациях и за спасение дорогостоящей авиационной техники, награждается грамотой, кожаной курткой и… красными революционными шароварами!» – улыбаясь, цитирует на разборе полётов замполит слова из фильма «Офицеры» и, в ожидании бурной реакции зала, разворачивает кожаные штаны коричневого цвета. Присутствующие аплодируют хило, а плоская шутка начальника не вызывает ожидаемого смеха. Пилоты понимают дальнейшую неизбежность таких аварий и свою полную незащищённость. 

    [b style="mso-bidi-font-weight"] [/b]

    [b style="mso-bidi-font-weight"]Приказ: «… в аэропорту …, Коми Управления гражданской авиации, при заходе на посадку произошло разрушение вертолёта МИ-2 … отряда. Вертолёт упал с высоты тридцать метров, не долетев до ВПП (взлётно-посадочная полоса) 500 метров. Основной причиной является разрушение турбины двигателя. Вертолёт сгорел. Пилот погиб в полёте от попадания фрагментов лопатки турбины в голову. Пассажиры получили ожоги и травмы различной степени тяжести.  ПРИКАЗЫВАЮ…» [/b]

    [b style="mso-bidi-font-weight"] [/b]

    [b style="mso-bidi-font-weight"]Гуси и самолёты – кто кого! [/b]

    [b style="mso-bidi-font-weight"] [/b]

    В каждом районе выполнения полётов у лётчиков имелись «хитрые» запасные аэродромы, которые принимали самолёты и вертолёты в любую погоду. А куда деваться, когда все кругом закрыты по погоде? Такое бывает на Севере часто. Главное,  как говорили между собой пилоты, чтобы не было камнепада, а облачность до земли и видимость, близкая к нулю - это ерунда! На таких аэродромах не было приборов, пишущих параметры погоды, не было и синоптиков. Диспетчер на глазок давал «погоду», учитывая запас топлива и опыт экипажа. Самолёты не «любят» ночевать в воздухе. Им, как Карлосону, «посадку давай!» Каждый командир знает свой характерный ориентир на подходе к такому аэродрому, типа просмоленной лодки на берегу речки, где он устанавливает самолёт на посадочный курс, - а  вот она и полоса!

     

    Мы сидим в диспетчерской вышке «хитрого» аэродрома и слушаем эфир. Кругом все аэропорты закрыты по погоде, в их числе и наш, базовый. Ничего, пилотская гостиница тут тёплая и чистенькая, а ночёвка – дело привычное. Весна. Сеет мелкий липкий дождь, а село, что на крутом противоположном берегу реки, закрыто низкими облаками. «Надолго это, - думаю я. – Дня два придётся пережидать циклон». На подходе ещё один «заблудший» борт. По голосу узнаю Витьку Романенко. Он пилот первого класса, и минут через двадцать будет здесь, а там и на дежурную лодку надо идти – село за рекой. Раскрасневшееся и улыбающееся лицо командира самолёта показывается из-за поручней крутой лестницы:

    - В районе четвёртого разворота в стаю гусей влетел! Не знал я, что и они по «приборам», как я летать могут. Видел я раньше стайки гусей, так те между слоями облаков летели, а тут…. Предкрылки мне у самолёта помяли здорово. Штук трёх, а то и четырёх, сбил! Хорошо, что в воздухозаборник и в стекло не попали, а то пешком бы пришлось к вам идти километра два. Удары сильные были.    

     

    Техники возятся у самолёта: чалят его, чехлят, осматривают повреждения. Минут через десять на «вышку» поднимается мужичок, насквозь промокший от дождя. В руках он держит трёх грязных и потрёпанных гусей, у которых из ран видны синеватые внутренности.

    - Ребята, чья это работа?! Иду я к переправе и вижу, как три гуся с неба валятся! Самолёт сбил их, он  надо мной пролетал. Не видел я его, но гул мотора и удары слышал. Два гуся вывалились из облаков и упали прямо передо мной,  а третьего я  подобрал чуть дальше, уже по пути к «вышке» - не пропадать же дичи!

    Витька достаёт из портфеля «дежурный» пакет и укладывает добычу. Одну птицу возвращает мужику - километр, а то и больше, волок он двенадцать килограмм дичины. Сегодня на ужин будет у нас вкуснейшая шурпа, и идти не надо по такой погоде в сельскую столовую. Через пару дней, когда погода наладилась, прилетел главный инженер отряда и, согласовав с Управлением, разрешил перегон на базу повреждённого самолёта. По прилёту самолёт поставили на дальнюю стоянку. Заказ и поставка запасных частей был процессом долгим - как и теперь…

    [b style="mso-bidi-font-weight"] [/b]

    [b style="mso-bidi-font-weight"]Приказ: … года на площадке МВЛ Харьяга произошло авиационное происшествие с самолётом АН-2 … авиаотряда. Накануне командир самолёта произвёл там вынужденную посадку по причине тряски двигателя в полёте. Прибывшие технические работники устранили неисправность, о чём сделали запись в бортовом журнале. Командир принял решение лететь на базу. После взлёта, в районе второго разворота, по свидетельству очевидцев, произошёл полный отказ двигателя. Командир развернул самолёт в сторону полосы, но, потеряв скорость, неуправляемый самолёт упал в пятидесяти метрах от ВПП. Члены экипажа и два техника, находившиеся на борту, погибли. Командир и второй пилот прошли медицинский контроль в медпункте села. ПРИКАЗЫВАЮ: … [/b]

     

    Володя Гречухин, прибывший из училища со мной в отряд, погиб при взлёте ранним осенним утром на площадке Харьяга. Случилось это после устранения техниками неисправности самолёта, которая обнаружилась в полёте накануне. Молоденький второй пилот «бороздил» небо Севера совсем недолго, - месяца три…

    [b style="mso-bidi-font-weight"] [/b]

    [b style="mso-bidi-font-weight"]Одеть «штаны»! [/b]

    [b style="mso-bidi-font-weight"] [/b]

    Неисправный Витькин самолёт, повреждённый гусями и стоящий в конце «линейки», путает все планы отцов-командиров, ведь они верстались и для него. Особенно тяжко достаётся техническим работникам. Для выполнения срочных санитарных и других заданий им приходится демонтировать навесное оборудование с самолёта, подготовленного для выполнения авиационно-химических работ. Не особо трудоёмкая эта работа: снимаются бак, ветряк и «штаны» (распылитель). Зина, молодой инженер ОТК (отдел технического контроля), нахватавшись у «зубров» обслуживания авиационного парка «профессиональных» названий агрегатов, выступает на общем разборе отряда и произносит пламенную речь:

    - Что это такое!? Замотались мы в техническом отделе! Через день поступают команды: «Снять «штаны»! «Одеть «штаны»!.. Разве так можно рабо…, - под дружный хохот большого мужского коллектива, махнув рукой, зардевшаяся, убегает Зина с трибуны, но улыбается, осознав свой случайный ляпсус.

     

    После этого разбора я готовлю командира звена Юру Егошина к разовому, но достаточно продолжительному полёту в Усть-Кару. Опытный командир, он любит выполнять дальние, а желательно и с ночёвками, полёты. Нет, не бабник он вовсе! У него нормальная по советским меркам семья: жена и трое детей…, правда, все девочки. Вот и любит он, чтобы не поддаваться искусу «затеять» ещё и наследника (такая мысль была после рождения второй малышки), улетать далеко и надолго.

    - Ты, Юрок, поговори там с техниками и с инженером. Не «валяются» ли у них на складе предкрылки и подкос для хвостового оперения? Трещину на подкосе инженеры нашли на 756-м борту –  простаивает самолёт, - прошу я командира после подготовки к полёту.

    Юра улетел, а через день звонок по телефону:

    - Командир, присылай экипаж рейсовыми самолётами! – слышу бодрый и радостный голос. – Я всё провернул, ну о чём мы с тобой говорили. Тут самолёт нам полностью отдают. Стоит он у них к столбу привязанный и крутится вокруг него. Лыжами такую площадку укатал, что дискотеку устраивать можно! Списанный он, говорят, а внешний вид вполне нормальный. Движок я сам опробовал - работает чётко!

     

    Я знал, что такие действия в авиации недопустимы и повторил просьбу о запасных частях. Через неделю Юрка привёз «железки», правда это потребовало согласования двух Управлений – нашего и соседнего.

    [b style="mso-bidi-font-weight"] [/b]

    [b style="mso-bidi-font-weight"]Полёты на топоре и на ломике.[/b]

     

    Вы на ломике летали? А я летал! И на топоре разок прокатился. Было это весной, в конце апреля, когда аэродромы и площадки раскисли и «поплыли». Полётов в этот период мало, поэтому как манну небесную восприняли мы заявку геологов о предстоящей работе в районе Воркуты. Перевозить грузы надо было с военного запасного аэродрома на побережье Карского моря, где была опорная база разведчиков недр. На подлёте к Воркуте понимаем, что не пряники перебирать предстоит нам, а тяжёлая работа, требующая полной отдачи. Белая, без единой помарки и ориентиров тундра плавно переходит на горизонте в такое же белёсое небо. Военные разместили наши самолёты на стоянках, а геологи любезно организовали быт и отдых, разместив экипажи в ведомственной пятикомнатной квартире. Первый полёт для подбора места посадки и для провозки экипажей выполняем на двух самолётах АН-2. Апрель под Воркутой – зима! Арктические ветры без помех продувают тундру, а редкие оттепели, как нам стало известно позже, превратили снег в камень. Вначале повезло: в белой снежной бескрайности, используя только радионавигацию, скорее случайно, точно выходим на временное поселение геологов. Жилые балки, сарайчики и склады занесены снегом вровень с поверхностью тундры, и только ярких расцветок техника, сбившаяся в стайку, привлекает наше внимание.

     

    Пару раз проходим над размеченной красными флажками посадочной полосой. Она накатана рядом с временным поселением геологов на большом тундровом озере. На полосе невысокие, не более двадцати сантиметров, перемёты (по инструкции допустимы до шестидесяти сантиметров). Заходим на посадку. На «каменные» перемёты мне не приходилось ещё садиться. Впечатление такое, будто прокатились на заднице по старой бабушкиной стиральной доске. Замечаю неладное: частые сильные удары амортизаторов, «хвост» у самолёта просел и заёрзал из стороны в сторону. «Отлетел лыжонок (маленькая хвостовая лыжа)», - выдерживая направление «брыкающегося» самолёта, понимаю я. У нас нет времени крикнуть в эфир об опасности заходящему за нами на посадку экипажу.  Выруливая с полосы, видим «повтор на «бис» уже в его исполнении…[b style="mso-bidi-font-weight"]. [/b]Подъехали на вездеходах геологи. Кумекаем, объединив мысли. Эврика! Домкрат на вездеходе - вещь нужная! Поднимаем им хвост самолёта, а пробитый ломом с боков лыжонок устанавливаем, как на оси, и закрепляем его проволокой к хвостовой вилке. Второго ломика нет, но на одном из вездеходов нашёлся топор с приваренной ручкой, изготовленной из трубы. Годится!

     

    Как старший группы выруливаю потихонечку к краю озера, где намело немного свежего мягкого снега, и выполняю контрольный облёт «подранков». Ничего! Летят, садятся, только инородные предметы, не предусмотренные конструкцией, на крейсерских скоростях посвистывают больно громко. Особенно усердствует ручка топора: пустотелая, она трубит как пионерский горн…. На аэродроме базирования садимся на основные шасси, а хвост опускаем в самом конце пробега. Наши техники, не спрашивая (видели и не такое), быстренько меняют хвостовые установки. Мы сидим на «вышке» и ждём приезда закреплённого за нами уазика. Через большие окна диспетчерской вышки видим, как подполковник инженерной службы, обходя свои стоянки, заглянул и к нашим самолётам. Долго он рассматривал и шевелил носком ботинка кучку металлолома, а потом, подобрав лом и топор, оттащил их к пожарному щиту. «Почему они не покрашены в красный цвет, как им и положено по Уставу? Непорядок!» - скорее всего, думал офицер.

    - Ребята, что это за запчасти у вас там валяются? – спросил подполковник, поднявшись на вышку.

    - Да это так, - лукавим мы, – пора на колёса «переобуваться» - весна на дворе!

    Дальнейшие полёты для геологов экипажи выполняли на колёсном шасси, которое мы предусмотрительно взяли с собой для возвращения на базу. Там, в Печоре, снега уже не осталось.


     
    Опубликовать эту запись на: diggdeliciousredditstumbleuponslashdotyahoogooglelive

    avatar

    Сообщение в Вт Июл 23, 2013 7:13 am автор Олег Каштанов

    Евгений,  а как бы фотки посмотреть?  Повтори тот же материал на соседнем форуме "Скопинская правда" в теме "Пером Скопы".

      Текущее время Вт Авг 14, 2018 9:04 am